Мы ждём перемен

Русский театр с его неподражаемой драматургией – в развитии. Каждый год пишется множество легких романов и тяжелых драм, в них вершатся судьбы героев. Как показал последний «Букер», здесь, обычно, все начинается с убийства. Но убивали у нас много, да и многих. Пора уже и хоронить. Хотя бы гроб заказать. Первый – для жирафа.

«Гроб жирафа» - название еще то - поставили студенты разных курсов кафедры Режиссуры театрализованных представлений (РТП) в начале этого года. Это у них уже не первый внеклассный опыт: в прошлом году ставили «Будку слона», а этой осенью – участвовали в Московском театральном фестивале студенческих работ, на котором ребята взяли Гран-при.

Открыть фотоальбом

Это было непросто. Сегодня в современном молодежном камерном театре нечасто увидишь хорошее «действо по заглядыванию в закрома нашей души», где, как известно, может твориться всё, что только можно представить: от любовных страданий до чёрных дум о самоубийстве.

Затрагивая по сути серьёзные темы, актёры пытаются осмыслить их в меру иронично, а потому и метафорично. И наоборот. Главное, к чему призывает труппа (это, впрочем, понимаешь и по ходу действа) – не пытаться осмыслить всё это головой. И глазами ни в коем случае не смотреть; смотреть душой, а осмыслять – подсознанием. Причинно-следственной связи здесь искать тоже не стоит – всё висит где-то в беспредельном хаосе, валяется по сцене, как пазл, который можно собрать по-разному – ведь от этого зависит сам финал действа. В любом случае, к нему идут гордо, на ходу падая и спотыкаясь, конечно, но гордо, с горящей в руке свечей – единственно-ясным символом надежды.

О постановке, бросающей вызов современности в стиле «Коляды-театра», наше интервью с одним из режиссеров «Гроба» Дмитрием Максименковым.

- Дмитрий, сразу видно, вы сформировались в небольшую, полную энтузиазма, сплоченную труппу. Придумали уже для неё название?

- Творческая лаборатория «Эскизов в пространстве». Мы любим проводить опыты с окружающим миром. Вот и назвались лабораторией, в которой мы, бывает, «экспериментируем» аж до десяти вечера. Уходим вместе с охранником.

- У новой труппы, конечно, есть и своя концепция.

- Да, есть. В своем совместном творчестве мы стремимся к созданию синтетического актёра: такого, который сможет и спеть, и сыграть, и станцевать. Пока, вроде, получается. Каждый из семи человек стремится к этому, старается освоить как можно больше новых ролей, заглянуть в себя.

Практически все из нашей группы пошли в актеры, потому что были с чем-то не согласны. У каждого были свои мотивы. Был и самый важный, а оттого и актуальный - дебри штампов. Штампы в жизни, штампы в политике. Мы ждём перемен, мы хотим их (в постановке звучит песня Цоя - АУ): и в личной жизни, и, что ли, в общегосударственной. Мы верим: это подвластно искусству.

- Так что же, вы, похоже, претендуете на создание и развитие новой концепции современного русского театра?

- И европейского: с ним мы тоже сверяемся. А так да, мы бы хотели попробовать создать что-то новое, отчасти непонятое и, потому, интересное. Мы робкие, но попробовать хотим, имеем право.

- Чего же вы стараетесь добиться своей постановкой? Какой реакции зрителя ждёте?

- Знаешь, в чём для нас идеал? Он в том, когда зрителю вот сюда что-то запало (указывает на голову …– АУ). Прискорбно, но чаще западает только вот сюда (… и на глаза – АУ). Такое ощущение, что выпустишь в конце фейерверк – и вау! Зрителю, ждущему зрелища, этого хватит. Мы же стараемся захватить зрителя смыслом, который выражаем не без помощи признанных классиков: Есенина, Тургенева, Куприна, Достоевского… Тот, кто знаком с их стихами и романами, отчасти нас поймут. Вот взять того же Маркса. Держу пари, не все его узнали, тем более побритого… Для себя зритель должен четко уяснить – здесь всё держится на ассоциациях, на интуиции. В этой ситуации главная цель режиссера – максимально задействовать всю сцену. Была бы дырка в потолке – мы бы и через неё сиганули!

-Такой своеобразный камерный театр…

- Скорее, театр самовыражения. В нём актер не играет. В нём актёр живёт. В идеале, в него по ходу действия вживается и зритель, в действии он принимает самое непосредственное действие. Вот в театре, где все сидят в костюмчиках и тихонько смотрят за действием, мы откровенно спим. Вот зайдешь, бывает, в «Современник» - и вырубишься. Постановка, вроде, по-своему интересна и, бывает, даже гениальна – но тебя, не смотря ни на что, тянет в сон. Мы же стремимся к живому диалогу со зрителем.

Отсюда – и наша главная цель: достучаться до человеческого подсознания. Поэтому мы всегда находимся в беспрерывном поиске. Остановишься – всё, крест. Так мы избегаем той самой консервации. Отсюда – и консервы на столе в одной из сцен. Но мы не хотим накормить зрителя консервами: их вкус, как заезженные штампы, известен всем. Мы стремимся дать зрителю оригинальный, натуральный продукт, который ему предстоит распробовать и оценить самому.

Вот почему необходимо всегда быть на волне времени, если вам так угодно. В каждый новый показ мы стараемся вместить новые актуальные сцены. Вот произошло бы сегодня что-то этакое, что всех взбудоражило в хорошем смысле слова – и мы бы вставили новый кусочек в наш пазл. Бывает, импровизируем прямо на сцене. Это, частенько, и нас самих поражает – порой не знаешь, чего ещё от партнера ожидать. Вот такой вот театр самовыражения, театр динамики.

- Почему же «Гроб жирафа»?

- Не так давно мы поставили спектакль «Будка слона». Его режиссером был наш хороший друг из Якутии – Андрей Адамов. Он, собственно, и задал такую вот «звериную» тематику. Был у нас, кстати, и такой экстраординарный спектакль, как «Банда кабана».

А почему жираф? Для нас жираф существует в образах Гумилёва и Дали. У них жираф – это что-то несуразное и оттого потрясающее. Он – непонятый символ красоты, символ прекрасного. Ну а что останется в мире прекрасного, и вообще, что будет с миром, если настоящая красота умрёт?» Что будет?!! Пиво холодное будет…

Арсений Погосян